НИКОЛАЙ ТОЛСТОЙ ПРИШЕСТВИЕ КОРОЛЯ I ПИР КОРОЛЯ КЕНЕУ Было в обычае у короля Кенеу Красная Шея накануне дня Калан Май устраивать великий пир, на который сходились благороднейшие мужи Севера, что проводили зиму при королевском дворе, с кровными родичами и приемными [Детей из знатных семей принято было отдавать на воспитание. Приемное родство считалось не менее, а зачастую и более важным, чем родство кровное.с самых дальних, концов Острова Придайн и Трех Ближних Островов.
[Имеются в виду острова Мои Англси, Манау Мэн и Гвайт Уайт.Велико было гостеприимство короля говорили, что в этом не уступал он самому Риддерху Щедрому. Как рассказывают поэты, никто не покидал двора короля Кенеу в великом городе Каэр Лливелидд, будь то король, священник или же бард, без дорогих даров, и редко когда не пахло от него добрым пивом. Громким был смех, веселыми были игры и славной была похвальба, когда король Кенеу и други его выхватывали лучшие куски свинины из кипящего котла, что стоял посреди зала. Все делалось как должно, и спор за первенство был не горячее, чем подобает, когда столько мужей древнего рода из Тринадцати Племен Севера собираются вместе Был тот год, когда король Эдвин из Бринайха крестился в веру Христову, и крестил его не кто иной, как Рин, сын Уриена, дядя короля Кенеу.
Была она больше, чем змеи ее рода, и прекрасно изукрашена желтым желтее цветов утесника в месяц Ауст и черным, чернее Вод Аннона. Временами поднимала она свою умную острую головку и, выстреливая язычком, шептала что-то на ухо королю.тогда король Кенеу маб Пасген вещал людям свиты своей о том, что грядет, и об иных тайнах, ведомых в Подземном Мире Аннона, откуда приползла эта змея.
Придворный священник неодобрительно смотрел на это, но вслух ничего не говорил. Король Кенеу был властителем нрава изменчивого, быком буйным, медведем ярым в красе гнева своего В этот Калан Май придворный бард по обычаю пел песнь Анайрина Гододдин.
Каждый год слезы набегали на глаза мужей, когда слушали они повесть о короле Миниддауге из Айдина и его трех сотнях отважных, павших при Катраэте, когда пытались они этих дикарей айнглов, что захватили Бринайх, изгнать с берегов Острова Придайн.
Но спасся из них лишь один, и был это сам поэт Анайрин, чью песнь будут петь до скончания мира В тот год, однако, с печалью мешались высокая гордость и гневный вызов, поскольку благородная похвальба короля Кенеу обещала кровавые битвы, что сметут Эдвина назад, в море, как зимние ливни Эрехвидда сносят запруды в Регеде Когда закончена была песнь и затихли рукоплескания, заговорил король Кенеу о благородном своем родиче Мориене, прославленном среди отважных бойцов, который пал при Катраэте.
Но, хотя он и погиб, пал он славно, защищая благословенный покой Мирддина так оплакивала его песнь, и именно эти слова в задумчивости повторял король над полным меда рогом. Потом говорили люди, будто видели, как змея, что вроде бы спала, обернувшись вокруг шеи короля, обезображенной багровым пятном, приблизила голову к уху хозяина и прошептала нечто, чего никто не расслышал.
Как бы то ни было, Кенеу маб Пасген заговорил с приближенными своими об этом прославленном волшебнике и провидце Вот если бы этот Мирддин был жив доныне и поведал бы нам о нашей судьбе вскричал вдруг старый Карадог Белое Бедро, чей отец Брайхиор был среди тех, кто пал при Катраэте Он ушел от нас неведомо куда, и ныне грядущее скрыто от нас навеки В прежние дни мужи знали свою судьбу и потому встречали ее достойно.